Алтай - место удивительное, и все, кто бывал там, не могут с этим не
согласиться. Там творятся совершенно неожиданные вещи, там ярче все взаимоотношения,
там ближе природа... Проще всего сказать, что там творятся чудеса.
На Алтае все время ощущаешь, что кто-то добрый присматривает за тобой,
не дает оступиться, не пускает туда, куда тебе еще рано. Вот только спортсменов
Алтай не любит...
Над каждой группой там ходит своя погода, и это само по себе достаточно
удивительно. А уж как там группы сходятся или делятся, хотя и не собирались!
Наша команда из шести человек за тот поход пять раз разделялась - и двигалась
по разным маршрутам. А ведь мы ничего такого не планировали, и если бы
кто-нибудь сказал нам заранее, что так случится, мы бы очень удивились.
Однако в первый раз мы разделились еще на пути туда, когда одна часть поехала
на автобусе, а другая - "стопом". А еще мы встретились там с очень симпатичной
группой, которая собиралась идти по совсем другому маршруту, - и после
этого мы с ними неоднократно встречались! Алтай - это вообще место удивительных
встреч! Но нет, надо рассказать все по порядку, иначе будет путаница.
Разговоры о походе на Алтай Дима вел еще с осени, а весной начал собирать
команду и проводить тренировки. Меня он сначала не позвал, и мне было ужасно
обидно. А позвал он Жору Зоринянца, Гошу Мягкова, Антона Афанасьева и Диму
Немировского. Позже он позвал меня и Катю Вихреву.
Тренировки проходили в Измайловском парке, где есть такая деревянная
тумба, на которой раньше висел большой плакат. Теперь группы альпинистов
бегают в "кошках" по наклонной поверхности тумбы, отрабатывают работу с
веревкой, моделируют спуск пострадавшего... Недавно на этой тумбе появился
плакат, гласящий: "Уважаемые альпинисты! Пользоваться этим стендом опасно
для жизни!" или что-то в этом роде. На плакате имеются следы "кошек" -
кто-то ходил на передних зубьях...
Раскладка у нас была 500 грамм на человека в день, а это не очень много,
но у нас, к счастью, были остатки сублемяса, поэтому мы не голодали. А
еще мы все сошлись на том, что нас достали покупные супы - и мы с Катей
доблестно насушили овощи для самодельных супов. Сухую морковку и лук иногда
удается найти в магазине, а капусту Катя насушила сама.
Мы дружно готовились к походу, но когда до отхода поезда оставался
один день, откололся Жора. Его заела тоска, и ему расхотелось идти в поход.
Надо сказать, для нас это было большим обломом, ведь Жорик был душой всей
компании, без него команда рассыпалась... И случилось это в день перед
отъездом. Я за ночь пересчитала раскладку, и мы кое-что сократили, но все
очень переживали.
Три дня мы тряслись в поезде Москва-Барнаул, потом добрались автобусом
до Горно-Алтайска. Там мы узнали, что на завтрашний автобус до Тюнгура
билетов нет, -а также выяснили, сколько стоят эти самые билеты. Узнав сумму,
Антон и Катя пришли в ужас и сказали, что поедут автостопом. Билеты до
поселка Тюнгур стоили почти столько, сколько мы заплатили за ж/д билеты
от Москвы до Барнаула!
Мы перешли на другую сторону речушки и заночевали там, на их горнолыжном
склоне, неподалеку от автовокзала. Мы рано встали, собрали рюкзаки и вышли
на трассу. Полдня мы простояли совершенно безрезультатно: не остановилась
ни одна машина! Мы сдались и вернулись на свою вчерашнюю стоянку вчетвером,
а Катя с Антоном остались - и уехали. Их подобрала колонна "КАМАЗов", которые
шли из Казахстана в Монголию... Потом был, кажется, бензовоз, потом пасечник
привез их к себе в гости на своем мотоцикле... Они оба были очень довольны
поездкой, когда мы встретились! За время пути они встретили столько замечательных
людей!
А мы сели в рейсовый автобус, который рано утром выходит из Горно-Алтайска,
идет весь день, ночует в Усть-Кане, если я не ошибаюсь, и днем следующего
дня приходит в Тюнгур. Вместе с нами ехала очень симпатичная группа из
города Кемерово. На ночевке в так называемой гостинице в Усть-Кане они
угостили нас роскошным борщом, чем сразу расположили к себе наших мужиков.
Кстати, завхоз у них называется более адекватно - зажим!
Ребята из Кемерово собирались какое-то время погостить у своих знакомых
в предгорье, а потом идти на Аккем. Однако что-то в их планах изменилось,
и мы с ними еще не раз встречались. А мы тем временем благополучно добрались
до Тюнгура, встретившись по пути с Антоном и Катей. Мы вышли из автобуса,
перешли Катунь и пошли вверх по дороге вдоль Кучерлы. Там идет довольно
широкая и набитая тропа до самого озера. Через три дня мы добрались до
речки Текелюшки, впадающей в Кучерлу, и там оставили заброску.
В поезде у меня, видимо, на нервной почве, поверх обычного нейродермита
началась мощная стафилококковая инфекция. Чем мы ее только ни пытались
лечить, от "зеленки" до "пантенола" - ничего не помогало. Руки с каждым
днем выглядели все страшнее, кожа исчезала, и вскоре два пальца были сплошной
гноящейся раной. Я уже еле шла и плохо спала от боли. Мы остановились и
стояли в раздумье два дня. Я полоскала руки в ледяной воде - не жрать же
обезболивающие горстями!
Мы совершенно не знали, что делать, и советовались со всеми встречными.
Никто не знал, чем мне помочь, все ахали и разводили руками. Одна группа
спортсменов-москвичей долго уговаривала Диму, что меня нужно срочно спускать
вниз и везти в Москву в больницу, но Дима меня не отдал. "Да ты что, мужик,
- уговаривал его их руководитель, - ты ж девчонке руку сгноишь, отдавай
ее нам, и мы живо ее на самолете доставим! Думай!" - "Не, не отдам - она
так в этот поход хотела, что она у вас зачахнет с горя по пути!" - ответил
ему Дима.
Наши знакомые кемеровцы, которых мы тоже встретили на Текелюшке, дали
нам мумие. Потом подошла еще одна странная группа - экстрасенсы из Москвы.
Они тоже меня пытались лечить, но особой пользы я не заметила. Черт их
разберет - они зато сами перетрудились. Нам потом рассказали люди, их встречавшие,
что эти друзья дошли до Мюшту-айры, встали там и больше никуда не пошли
- отдыхали, сил набирались... Дима на меня ругался: "Ты зачем экстрасенсов
обидела, ведьмочка?" А я разве нарочно...
Мы постояли немного, я слегка оклемалась - и мы пошли дальше. Мы поднялись
на взгорок, полюбовались сверху Кучерлинским озером, спустились к нему,
отошли подальше от толпы и встали в лесу. Кемеровцы зазвали нас в гости
- у их "завхоза-зажима" был день рожденья! Мы пошли к ним вечером, Гоша
пел им все на свете, от Визбора и Круппа до Кочеткова и Щербакова, и его
слушали, разинув рты. Большая часть песен им была незнакома, но им все
равно очень понравилось.
На следующий день мы скакали по тропе вдоль озера, пересекая впадающие
в озеро реки и ручейки. Вот уж с чем иным, а с водой на Алтае проблем нет
- ручьев там множество! Вскоре привыкаешь не обращать внимание на мокрые
ноги.
Дима объяснял, что это замечательная тропа, но в предыдущие дни было
легче, и мы ему не очень верили. Мы обошли озеро по левому по ходу берегу
и пошли вверх по Кучерле. Кучерла несколько выше озера сливается из двух
рек: Кони-айры и Мюшту-айры. При переправе через Мюшту-айры я свалилась
с одного из бревен и упала по колено в воду - ничего страшного, но ободрала
больную руку, которая только-только начала подживать. А еще через сто метров
Дима случайно отпустил ветку, которая тоже стукнула меня по пальцам. Я
не выла на ходу, но это стоило мне больших усилий. А у Кати в этот день
разболелись коленки, и она совсем медленно стала ходить по курымнику.
Когда болят ноги, хочется аккуратненько сползать с каждого камушка,
а по курымнику лучше бы бегать. Дима смотрел на нашу инвалидную команду
в печали и тоске. Он пытался придумать, что делать: на следующий день нас
ожидали очень неслабые подходы под перевал по бесконечной крупной морене...
Мы встали чуть выше стрелки на Кони-айры, и стали думать. Изначально
планировалось, что мы все вместе пройдем еще один перевал, Капчальский,
и встанем лагерем на той стороне, под Белухой. На восхождение собирались
идти Дима, Антон и Митя( в смысле, Дима Немировский), но теперь ситуация
осложнилась тем, что Митя не нашел в Москве "кошки", и не догадался сказать
об этом Диме. А еще он сильно сбил ноги, и очень устал, в то время как
Гоша был бодр и полон сил. Таким образом, его и Гошины шансы в какой-то
мере уравнялись.
Теперь стало ясно, что через Капчал Катя не пройдет (во всяком случае,
за обозримое время), и Дима решил оставить нас здесь - пока мы стояли в
лесу, на дровах. Он предложил всем подумать, кого будет лучше с нами оставить,
и обещал потом сбегать отдельное колечко с тем героем, который останется,
- пока вся остальная группа будет идти к заброске.
Странное дело, у нас с Катей было одинаковое ощущение: что мы слышим, кто что думает, - и кто что при этом говорит. Забавное ощущение, я вам скажу! Мы с Катей громко кричали, что никого с нами оставлять не надо - мы и сами справимся вполне. Но Дима резко возражал против этого варианта: "Я не смогу идти спокойно, зная, что вы здесь одни!" - заявил он. Дима с одной стороны хотел, чтобы Гоша пошел с ним - ему было бы проще и спокойнее, а Гоша учился прямо на глазах, все схватывая на лету. А с другой стороны, оставлять с нами Немировского он побаивался - мы могли случайно загрызть друг друга. Вслух же Дима говорил, что, мол, решайте сами, ни на кого давить не буду. Немировский хотел на Белуху, о чем и сообщал. Антон на Белуху шел в любом случае, как и сам Дима. А Гоша, конечно, очень хотел пойти с Димой, но врожденное благородство брало верх, и он говорил, что на Белуху он и не собирался, поэтому спокойненько посидит с девочками в лагере. Со стороны все это должно было смотреться редкостно криво.
В этот день рядом с нами стоял один довольно забавный мужик - мы потом его прозвали "Белый брат", так как он всюду развешивал плакаты Белого Братства. На вид ему было лет шестьдесят: сухой, жилистый, с длинными седыми космами и такой же бородой, - одним словом, впечатляющий видок! Ходил он в кроссовочках, со стареньким рюкзаком и с посохом. В полупустом брезентовом "Ермаке" у него была труба из полиэтилена, котелок, немного гречки , соли, муки и заварки. Он расспрашивал Диму, как пройти в Казахстан, и Дима описал ему путь через два перевала. А потом мужик попросил разрешения встать рядом с нами, и мы немного поговорили с ним. Мужик был ничего, но с завихами: он боялся электронных часов и вообще машин, объясняя, что когда наступит конец света, на этих часах сразу окажется 666, и все, что сделано машинами, перестанет работать. Мы не стали возражать и вернулись к своим разборкам. В конце концов решили, что Гоша останется с нами, и стали делить продукты. Мы отдавали им еду на два запасных дня, и поэтому у нас оставалось совсем мало продуктов. То ли мы это громко обсуждали, то ли он сам догадался, но Белый Брат отсыпал нам муки и соли, чем очень нас выручил. Мы разделили вещи, и улеглись спать, а утром ребята ушли.
Мы остались сидеть в лагере, причем я практически ничего не могла делать
руками, а Катя еле ходила. Поэтому мы с Катей большую часть времени проводили
сидя в палатке и общаясь - столько женского трепа не выдерживал даже спокойный
Гоша. Он выбегал из палатки, рубил дрова, ходил за водой, готовил нам еду
- или звал нас, чтобы мы нажарили оладушек.
Это было еще одно нововведение в этом походе - мы почти не взяли сухарей,
зато взяли блинную муку на оладушки. Получилось очень хорошо, мы были вполне
довольны. А еще на Алтае полно грибов и ягод, и мы ими вовсю питались.
Грибов там столько, что мы собирали их, не сходя с тропинки, а когда стояли
лагерем, то прямо около палатки. Хромая Катя, обходя дозором свои владения,
собирала достаточно грибочков на суп. Растут там в основном подберезовики
и маслята, в супе их губки развариваются, поэтому такой суп именовался
у нас "супом с медузками".
Мимо нас изредка проходили группы, и мы любили поговорить с ними, расспросить, что в мире делается. А обычно мы сидели весь день одни, развлекая друг друга байками и разными историями. К костру иногда подходил любопытный бурундучок, похожий на маленькую белочку с полосками вдоль спины - такая забавная зверюшка! А людей там было мало. Один раз мимо нас пошли наверх двое Володь из Барнаула, и мы очень мило с ними пообщались. Они остановились передохнуть у нашего костра, и очень извинялись, что побеспокоили.
А на другой день мимо нас прошли трое спортсменов - весьма противная
публика, пижоны жуткие. И мы наблюдали забавную картину: обычно облака
приползали к нам сверху, и не доходили до нас, а поднимались обратно. А
за этими спортсменами снизу, с озера, ползла такая непогода, что просто
ужас! За всю неделю, что мы там стояли, это был единственный случай, чтобы
непогода пришла снизу!
Спортсмены пришли к нашему костру и, не спрашивая, уселись обедать,
причем им не пришло в голову нас угостить. Они громко вспоминали, как по
пути сюда останавливались где-то в гостинице и какие у них были проблемы
с примусом. Разжигали они его на подоконнике второго этажа. Примус, судя
по всему, был плохо отрегулирован, и время от времени давал пламя до потолка.
Мужик примус скидывал во двор, потом прыгал вслед за ним, и шел обратно.
Так он два или три раза прошел мимо вахтерши, причем всегда наверх и с
примусом под мышкой! Не менее радостно они вспоминали, как один из них
в той же гостинице боролся с засоренным унитазом. Они громко хохотали,
а потом ушли, не попрощавшись - и облако уползло за ними следом.
А потом вернулись Володи, и мы их уговорили встать на ночь рядом с
нами. Они долго отнекивались, а потом встали все-таки - и накормили нас
макаронами с тушенкой, чему Гоша был очень рад. А мы их угостили своим
грибным супом и оладушками. А потом мы весь вечер с ними очень приятно
общались.
Мы сидели с Володями у костра, разговаривали. Очень приятный народ!
Уже давно стемнело, когда из темноты вдруг один за другим на большой скорости
появились Дима, Антон и Митя. Они скинули рюкзаки под наши радостные вопли,
сели к костру, поели и стали рассказывать. Они подошли под Белуху, встали
там на леднике. В этом месте уже стояло несколько групп, собиравшихся на
Белуху, и все ждали погоды. На подходе они схлопотали несколько снежных
зарядов, и им это совершенно не понравилось. Наши ребята постояли там,
поняли, что не светит, и вернулись к нам.
На следующий день была общая дневка и баня. Дима нашел место под баню,
свалил большую сушину, сложил каменку и развел в ней костер. Мы старались
помочь ему, удивляясь, как хорошо Дима все умеет. Часам к пяти баня достаточно
нагрелась, и мы с Катей пошли мыться. И делали мы это очень долго, ибо
Катя передвигалась медленно, а ей надо было вымыть и себя, и меня. В результате
мы мылись четыре часа. За это время стемнело, а баня заметно остыла. Мужики
на нас очень обиделись.
На следующий день Дима собирался вести Гошу в перевальное колечко, и
я уговорила их взять меня с собой. Мы взяли продуктов на три дня, и побежали
наверх по тропе. Вскоре тропа вышла из леса на очень крупный курымник,
и весь следующий переход мы упражнялись в силовой акробатике. Гоша и Дима
прыгают себе спокойненько с камушка на камушек (а средний размер тех камушков
- метров пять!), а у меня, ясное дело, возникают некоторые проблемы. Ну
не умею я шагать через метровые щели с одного наклонного камня на другой!
Налегке - еще туда-сюда, а под рюкзаком совсем тяжело...
Однако мы довольно быстро преодолели этот участок и пошли дальше вверх
по Кони-Айры до самого водопада. Очень красивое место как раз на границе
леса. Нагромождение скал, сосны и кедры на склонах, зелень альпийских лугов,
радуга над водопадом и снежные вершины вдалеке... Там мы по бревну перешли
на другую сторону реки и полезли вверх по тропе через густой стланник.
Ненавижу карликовую березку! Ноги в ней запутываются, и она жутко мешает
идти! Можжевеловый стланник, впрочем, ничуть не лучше - он еще и колючий.
Мы поднялись по березке (некоторое время нам даже удавалось не терять
тропу!), затем по морене до начала ледника, а потом встали на каменных
площадках у края ледника. Вода была рядом - по леднику тек ручеек. А возле
водопада мы набрали грибов, поэтому у нас даже на леднике был грибной суп!
Дима обещал поднять нас очень рано, но утром был такой туман, что он
не стал нас будить. Когда мы проснулись, облако еще лежало вокруг нас,
и не было видно даже ближайших камней. Зато было отлично слышно, как со
всех соседних склонов идут лавины, и я порадовалась, что наша моренная
площадка находится в безопасном месте.
Мы неспеша собрались, поели, а тут и туман понемногу рассеялся. Мы
вышли на закрытый ледник и вскоре связались. Мы прошли некоторое время
по пологому леднику, а потом сходили в радиальный выход на один из перевалов,
Кони-Айры, если я не путаю *.
Потом мы вернулись, снова взяли рюкзаки и пошли через соседний
первал.
Утром мы буквально за полчаса поднялись по этой же травке на перевал Кони-Айры-3
**,
на котором записка лежала уже года три - видно, там совсем редко ходят.
А мы спустились с перевала, быстро миновали морену - и вышли на тропу через
березку... Карликовая березка, (а также ива, кедровый стланник и т.д.),
- это тоже одна из прелестей Алтая. Низкорослый густой кустарник, покрывающий
склоны ровным слоем, по которому крайне тяжело ходить! Издали склоны кажутся
покрытыми ровным курчавым мехом, с небольшими проплешинами - полянками.
Стланник представляет собой слой густо переплетенных корявых толстых веток,
а под ним - замшелые камни... Того и гляди, ноги переломаешь!
Через некоторое время мы спустились к красивейшему озеру Дарошколь.
Сине-зеленое небольшое озеро среди крутых, покрытых соснами каменистых
склонов - просто сказка! И скальный полуостров, отражающийся в неподвижной
воде... Зато тропа вдоль него совсем не сказочная - огромные глыбы, наваленные
в беспорядке высоко над озером, - тот путь, по которому приходится ползти.
Веселенькое занятие, я вам скажу!
Тропа иногда заметна, но толку от нее немного - пропасти под ногами
от этого меньше не становятся. То приходится проползать по узкому карнизу,
то через какую-нибудь щель, то просто по огромным граням валунов... Без
рюкзака там было бы гораздо легче пролезть, но мы-то шли с рюкзаками!
В конце концов мы спустились на ровную площадку между соснами на берегу озера. Мы поставили лагерь, и Дима даже искупался, хотя вода была ледяная - в буквальном смысле слова! А еще мы снова приготовили сладкую смесь, которую изобрели на прошлой стоянке - и все трое ужасно объелись! Наверное, в городе рецепт этой смеси не вызовет ни у кого энтузиазма, но в середине похода, когда надо задавить начинающийся жор, это средство очень уместно. Мы смешали шербет, который раскрошился по пути, с сухим молоком "pilty", с изюмом и топленым маслом. Чем сильнее жор, тем больше требуется масла. Можно добавить корицу или какао, или еще что-нибудь такое - лишь бы было вкусно! Мне, например, хватает одной ложки, но некоторым удается съесть целых полмиски.
На следующий день мы встали пораньше, т.к. нам предстоял немалый путь.
Мы спустились по крутой лесной тропе к впадению нашей речки в Кучерлу.
Не завидую тому, кто пойдет по этой тропе после дождя - нам-то с погодой,
тьфу-тьфу, повезло. Крутые склоны речки, вытекающей из озера Дарошколь,
заросли соснами, кедрами и густым подлеском. Бурелом, замшелые камни, корявые
корни на тропе... С одной стороны, очень красиво, а с другой - идти не
слишком просто.
Мы перешли Кучерлу (за несколько солнечных дней она заметно обмелела,
и все переправы упростились), и пошли вниз по тропе. Если я не путаю, там
как раз участок горелого леса, но тропа уже почти восстановлена, и бревен,
лежащих поперек дороги, не слишком много (по сравнению с менее людными
районами, где участок горелого леса может сильно помешать движению). В
каких-то местах оказалось быстрее скакать по прибрежным камням, чем продираться
через густой лес по тропе.
Мы прошли вдоль всего озера, поднялись на уступ за ним и побежали дальше,
на свою старую стоянку у впадения Текелюшки. Антон, Митя и Катя уже добрались
туда, но были очень измотаны этим переходом. Они сняли с Кати рюкзак, т.к.
опасались, что иначе она вообще не сможет идти, и Катя шла большую часть
пути налегке, чем была весьма довольна. Зато ребята, очень измотанные за
время их пробежки под Белуху и обратно, еле доползли до Текелюшки. Дело
в том, что Митя сильно стер ноги, и оба очень устали от Диминого темпа
во время их похода. И теперь им уже не хотелось никуда идти, в то время
как мы с Катей были полны энтузиазма.
Мы проделали очень неслабый путь, и уже под конец, на спуске от озера,
я стерла ноги. Я вовремя не обратила на это внимание, а потом, уже на стоянке,
проткнула мозоль - и заразила ранку стафилококком, от которого у всех нас
гноились все порезы и царапины. Весь следующий день ребята помогали группе
физтехов-водников в спасработах, а мы сидели в лагере и разбирали заброску.
Антон и Митя, соскучившись за поход по печатному слову, только и мечтали
о той минуте, когда они извлекут из заброски прихваченную с собой книгу
стихов Гавриила Романовича Державина. Они грезили об этой книге все время,
пока шли с Кони-Айры на Текелюшку. И первым делом они достали именно книгу.
Мы же к тому времени не успели настолько соскучиться по дому и вообще по
цивилизации, и слегка посмеивались.
Надо сказать, я вообще с трудом могу припомнить, чтобы я в походе мечтала
о возвращении в Москву, о доме, чтобы я скучала по родителям... У меня
в конце похода обычно бывает ощущение: "И что, это все?! Мало!!!" В обратном
поезде, если не в последний день похода, я уже начинаю думать о следующем
походе, о том времени, когда я вернусь в эти края... Иногда в конце похода
так и хочется, плюнув на все побежать обратно наверх, к только что оставленным
перевалам, ледникам и озерам...
А Митя с Антоном так устали за первую часть похода, что им уже не хотелось никуда идти. Они оба хотели только вниз, без перевалов и ледников. Антон еще колебался, но Митя твердо заявил, что больше ни на один перевал не пойдет, только вниз. Антону было неудобно оставлять Митю одного, и они решили вместе идти вниз. Дима предложил им погулять по лесам вдоль Катуни, и они так и сделали. А все остальные рвались в бой, хотели идти дальше - ведь мы еще почти нигде не были! И мы снова разделились...
Митя остался в лагере, а Антон решил сходить с нами еще через один перевал,
и там отметить мой день рожденья, прежде чем идти с Митей вниз. Мы собрались
и полезли вверх по крутой лесной тропе вдоль Текелюшки. (Ненавижу! Перевалы
1А, через которые проходит даже лошадь, как правило, гораздо более утомительны,
нежели 1Б !) И тут оказалось, что моя мозоль выросла до размеров пятака
и целиком загноилась. Это было ужасно, я еле ползла и выла от боли по пути.
Дима ругался и приговаривал, глядя на нашу инвалидную команду: "Да, без
тормоза мы не останемся!"
Перевал Каратюрек (1А) я запомню надолго - этот нескончаемый
подъем по тропе вдоль речки, а потом бесконечные валы морены, мелкая сыпуха,
по которой идет тропа... И еще облачно, и сильный ветер, и непогода внизу...
Ох!
В конце концов мы все-таки залезли на этот чертов перевал, съели перевальную
шоколадку и несколько приободрились. Антон, который пытался бросить курить,
и не взял в поход сигарет, нашел на перевале "бычок" - и радостно закурил.
Настроение его настолько поднялось, что он понесся вниз огромными прыжками,
весело распевая во весь голос песни Гребня: "Хочу я стать совсем слепым!"
и "Друзья, давайте все умрем!" Зрелище было впечатляющее!
Мы спустились с перевала относительно быстро, т.к. Дима взял меня за руку, и я пошла гораздо быстрее. Мы пришли на Аккем и встали в кустах ниже метеостанции. А утром мы отметили мой день рождения, съели все припасенные к этому случаю вкусности (Ах, какое Катя припасла для меня земляничное варенье!), Гоша вручил мне открытку на получение Лингвистического Энциклопедического словаря (к счастью, ему не пришло в голову тащить с собой этот увесистый том!), а потом мы стали прощаться с Антоном и желать им всяческих удач. Антон собрался и пошел обратно через Каратюрек, крикнув напоследок: "Прощайте! Даст Бог, свидимся!"
Диме пришлось снова пересмотреть наш маршрут и внести коренные изменения.
Сначала мы собирались делать линейный маршрут в сторону Чуйского хребта
и озера Шавло, но потом Дима отказался от этой идеи, решив, что такой маршрут
мы можем и не пройти за оставшееся время, - а свалить с середины там практически
невозможно. И Дима повел нас тем маршрутом, которым он уже однажды ходил
- через перевалы Дружба. Турист, Коккольский, на речку Белая Берель в Казахстане.
Все три перевала - категории 1Б, и Дима помнил их, хотя и не имел на них
описаний.
Мы прошли вдоль мутно-белого Аккемского озера и поднялись наверх, на
последние ночевки на "зеленке". Собственно, травы там почти не было, но
были ровные моренные площадки, на которых стояло несколько групп. По пути
туда выяснилось, что мы с Катей плохо ходим по мелкой сыпухе - Дима на
нас очень ругался. Почему-то все время так оказывалось, что хотя бы одна
из нас не умеет делать то, что в данный момент требуется - Диму это страшно
раздражало.
А ночью к нам в палатку попросился мужик - да-да, на высоте около двух
тысяч вдруг объявился бездомный мужик и попросился переночевать. Мы пустили
его и накормили, но заснуть не смогли, т.к. стало слишком тесно. В пять
утра мужик убежал наверх, и мы спокойно заснули.
А история там была интереснейшая. Группа туристов из горда Омска, если
я не ошибаюсь, вчера утром вышла с этого же места на перевал Дружба. Там
сначала идет участок очень крупных камней, где непросто идти и легко разминуться.
Девушки у них шли совсем медленно, а двое здоровых мужиков убежали вперед.
Они неточно знали дорогу и свернули в левый кулуар вместо правого. Когда
они обнаружили, что запилили куда-то не туда, и не могут найти перевал,
они решили вернуться на место вчерашней ночевки. Когда мы только пришли,
мы видели двоих, сидевших на рюкзаках под пленкой, но позже, почти перед
самым закатом, они сорвались с места и снова побежали наверх - они сообразили,
что палатки и примуса у них, зато нет ни еды, ни спальников.
А группа очень неторопливо ползла на перевал, и они тоже совсем не
сразу сообразили, что этих двоих нет. На перевал они вышли к вечеру - точнее,
не на сам перевал, а на ледник перед ним. Там они устроили холодную ночевку
- завернулись в полиэтилен, что-то пожевали всухомятку. А одного человека
они отправили вниз - искать тех двоих. Похоже, они разминулись в больших
камнях. В результате один ночевал у нас, двое - в камнях на полпути к перевалу,
а все остальные - на леднике. Вместе они собрались только утром...
А мы встали не очень рано, и шли, вроде бы, не очень быстро, но все
равно поднялись наверх вдвое быстрее, чем эти ребята из Омска. Наверху,
на перевале, мы устроили перекус. Омичи в это время как раз начинали спускаться.
Когда мы поели, собрались, приготовили веревку, то оказалось, что Омичи
по-прежнему под нами, совсем рядом. Оказывается, они повесили первую веревку
на двух ледорубах, а теперь тщетно пытались ее сдернуть. Мы помогли им,
потом прошли еще одну веревку вниз на спусковухах, а третью, через бергшрунд,
они нам оставили, и Дима ее потом снял, а сам шел в ⌠кошках■ с нижней страховкой.
Склон был снежно-ледовый, и если бы не было большого бергшрунда, можно
было бы, наверное, и не вешать перила.
Мы спустились на ледник, когда уже темнело. Мы быстренько убрали веревку
и, не снимая обвязок, припустили к площадкам на левой морене. По леднику
прямо сверху текла вода, причем не отдельными ручьями, а по плоскости.
Впрочем, нам было уже не до мокрых ног - мы все изрядно замерзли, пока
спускались, и теперь торопились поставить лагерь. Мы прибежали на площадки
на морене и встали рядом с той же группой из Омска.
На Алтае очень много воды, и в первые дни мы не могли привыкнуть к постоянному журчанию. Когда мы ложились спать, в плеске воды нам чудились забытые мелодии и обрывки разговоров... А теперь, оказавшись среди камней, мы удивились неожиданной тишине.
На следующий день мы спустились по узкому снежно-осыпному кулуару на
основную часть ледника Мен-Су (он же - ледник Сапожникова), и перешли его
поперек в его открытой части. Впечатляющее зрелище: огромные, уходящие
на немыслимую глубину трещины, светящиеся зловещим синевато-зеленым светом...
Громадные глыбы разноцветного льда, ручейки, текущие где-то далеко под
тобой... Да и сам лед, ноздреватый на плоских местах и ровно срезанный
на краях трещин, выглядит каким-то зловещим. Сеть этих трещин напоминает
гигантский лабиринт, причем через некоторые трещины есть снежные мостики,
а другие тянутся на огромную длину, расширяясь и ветвясь...
На другой стороне мы вышли на закрытый ледник и связались. К середине
дня мы поднялись на перевал Турист, посмотрели на его снежно-ледовый склон
с большим бергшрундом, и стали спускаться, навешивая перила. Последнюю
веревку, через берг, вешал Гоша. Он исчез за перегибом, и мы уже слегка
волновались, так как он очень не сразу появился на той стороне. - "Ну как
там, дно есть?" - крикнул ему Дима. - "Есть!!!" - "Вот и в пошлый раз было",
- удовлетворенно кивнул Дима.
Потом пошла я: встегнула спусковуху и пошла аккуратненько вниз. Когда
я дошла до края трещины, я остановилась, чтобы перехватить спусковуху поудобнее
- и оступилась ...зажав "пруссик" в кулаке. Поскольку "пруссик" я держала
рукой, а не двигала просто по веревке, как полагается, он не схватился,
и я просвистела вниз свободным падением. - "Женечка!" - крикнул Гоша,
бросаясь к трещине. А Диме и Кате сверху и вовсе ничего не было видно...
К счастью, трещина была неглубокая, и я только слегка подвернула ногу,
и отделалась небольшим сотрясением мозга. Как говорится, были бы мозги
- было б сотрясение.
После этого стала спускаться Катя. У нее была спелеологическая спусковуха,
"лесенка", которая создает гораздо большее трение. Катя встегнулась, откинулась,
потянула - и ледоруб, на котором была закреплена веревка, вылетел из снега!
Дима бросился на этот злосчастный ледоруб, а Катя небезуспешно зарубалась
в это время всем, чем могла. Уф, остановилась. Дима воткнул ледоруб и встал
на него сверху, и дальше Катя спустилась без приключений. А Дима потом
снимал веревку и прыгал через бергшрунд с нижней страховкой.
Прыгал он не там, где я падала, а ближе к скалам. Там трещина была
сильно уже, но и мостика не было... Гоша под чутким руководством Димы ввинтил
на той стороне трещины ледобур и организовал страховку. Нам было очень
не по себе, но Дима разбежался и прыгнул нормально.
Мы связались и побежали траверсом по снежному склону к следующей стоянке
на морене. У меня болела подвернутая нога, и на траверсе я часто оступалась,
а Катя совершенно не могла ехать вниз на ногах, падала, не могла зарубиться
и сдергивала всю связку. Дима свирипел с каждой минутой, но мы все же добрались
до морены без дальнейших приключений, нашли ровные площадки для стоянки
- и Дима сразу оттаял, стал шутить...
На следующий день мы вышли пораньше и пошли к перевалу Коккольский
по довольно пологому леднику. У меня дико болела голова - наверное, после
вчерашнего полета. А на спуске мне стало совсем плохо - каждый шаг отдавался
в голове жуткой болью, и я старалась идти как можно более плавно. По пологому
снегу ехать вниз на ногах - одно удовольствие (правда, Катя сильно отставала),
зато на морене не прыгать трудно, - а прыгать больно.
Мы спустились на травку, прошли по тропе вдоль ручейка и там встали.
Дима планировал успеть в этот день к избушке-зимовке, но мы слишком тормозили
на спуске с перевала... Сначала ехали на ногах по пологим снежным полям,
потом точно так же сползали по мелкой сыпухе, потом прыгали по извилистой
узкой тропке по моренному гребню, и наконец оказались на траве.
Сам по себе этот факт - наличие зелени - после нескольких дней среди
снега и скал, вызвал у нас буйный восторг. Мы валялись в густой траве,
любовались яркими цветами - и уже с тоской смотрели на только что покинутые
снега... Над нами летали яркие бабочки, внизу шумел на камнях ручей, а
мы просто лежали, вдыхали в себя эти запахи и звуки, и радовались жизни.
бабочки попадались нам и на ледниках - почему-то они часто залетают наверх
и вмерзают в снег... Там мы смотрели на них и нам хотелось обратно на травку,
а теперь, не успев еще насладиться как следует зеленью, мы уже жалели об
оставленных горах и перевалах...
На другой день мы за несколько переходов дошли до избушки на Белой Берели.
Раньше там был поселок, но когда лесоповал кончился, дорогу забросили,
и многие избы развалились. Мост, к счастью, уцелел, но часть домов сгнила,
а остальные начали разбирать на дрова те, кто там останавливался. Осталась
только одна избушка ***,
которую зимой использовали охотники, а летом - туристы. Место там очень
красивое - водопад на границе леса, как на Кони-Айры. Выше - альпийские
луга, ниже - огромные кедры.
Мы остановились в этой избе - помылись, постирали, оладушек нажарили
под вечер, уже при свете фонарика... А вечером вокруг нас со всех сторон
бушевала гроза, над горами сверкали молнии, повсюду громыхало и только
над нами было звездное небо.
От избушки было хорошо видно Белуху, и Дима предлагал Гоше сбегать туда
быстренько, оставив нас с Катей в избе, но Гоша сказал, что он слишком
устал, и морально не готов. Уже на следующий день, когда мы ушли от избушки,
Гоша начал жалеть о своем решении, но было поздно...
Мы пошли вниз по хорошей тропе, через густые леса и зеленые склоны.
Один раз нам попалась замечательная земляничная поляна, и мы наелись ягод.
А вот грибов почти не было - стояли слишком сухие и солнечные дни.
Через два дня мы спустились к лесопилке на Язовом озере. Когда мы пришли
к домам, никого из взрослых не было в деревне - все на покосе. Нас встретили
две девочки-казашки, лет восьми и двенадцати на вид. Они сказали, что вечером
будет машина вниз, в Язевку, а пока мы можем посидеть здесь. Они принесли
нам ведро молока, миску сметаны, местные лепешки, хлеб - короче, это был
самый настоящий пир! Они выпросили у нас два ножика, и были явно очень
довольны таким обменом.
Потом приехал снизу грузовик, его нагрузили бревнами по самые уши, а сверху привязали наши рюкзаки. Мы с Катей ехали в кабине, а ребята - на бревнах. Гоша не догадался переодеться, и ехал в шортах, и заноз он нахватал изрядно. А нам с Катей было еще веселее, ибо кроме нас и водителя, в кабине ехал еще очень толстый начальник, который считал, что знает русский язык. Он был очень разговорчив, а мы с Катей просто умирали от смеха, слушая его.
У нас оставалось до поезда еще довольно много времени, и мы не знали,
куда его девать. Кто-то посоветовал нам съездить на местный курорт Рахмановские
Ключи, где есть радоновый источник. Мы поймали УАЗик типа "скорой помощи"
и на нем добрались до места. Ночевать там было негде, и Дима отправил нас
с Катей проситься в какой-нибудь дом или сарай.
Надо сказать, что видок у нас был тот еще. У Кати болели коленки, а
я стерла ноги, поэтому мы обе хромали, но по-разному - на разные ноги,
и плюс к тому у меня на руках, а у Кати - на обгоревших местах, то есть
на носу и на подбородке, были гнойные язвы. Смотрелось это ужасающе, и
все встречные советовали нам побыстрее сходить к целительному источнику.
В первом же доме, куда мы постучали, нам дали на ночь сарай. После этого
мы оставили Гошу, как самого здорового, готовить еду, а сами пошли промывать
раны целебной водой, которая оказалась к тому же довольно теплой. Хозяйка
наша только головой качала, глядя на такое распределение обязанностей.
На следующий день мы на всякий случай собрали прямо с утра рюкзаки,
и пошли снова на источник. Но чувство трассы уже овладело нами, и нас тянуло
вдаль. По пути к дому мы увидели знакомый УАЗик и тут же стали выяснять,
не отвезет ли он нас туда, куда нам надо. Водитель согласился, и мы в срочном
порядке загрузились в машину, еще раз удивив хозяйку.
По пути мы разговорились с пассажирами. Оказалось, что это машина санэпидемстанции
района, они берут пробы воды и т.д. С нами ехал директор станции и девушка-санитарка.
Мы рассказали им, как мы ходили, и стали расспрашивать, как нам подешевле
добраться до Барнаула. Дело в том, что денег у нас оставалось совсем мало.
Они прониклись к нам сочувствием и даже не взяли с нас плату за проезд
- а ведь они отвезли нас гораздо дальше, чем мы могли рассчитывать уехать
за один день. По пути им надо было заехать за пробами в одну деревню на
другом берегу реки - и наш УАЗ спокойненько проехал по пешеходному подвесному
мостику (водитель только попросил окна закрыть, чтобы не цепляться за тросы).
Мы ехали весь день, и горы были видны уже плохо, а вокруг нас была только
ровная голая степь.
Вечером мы приехали в Катон-Карагай, и директор поинтересовался, а
где мы, собственно, собираемся ночевать. Мы признались, что понятия не
имеем, и что собирались поставить палатку где-нибудь на краю города возле
реки. Тогда директор устроил нас в комнату для гостей на санэпидемстанции,
и велел сходить к одной сотруднице, живущей неподалеку, и взять у нее посуду.
А еще он выдал нам электроплитку и чайник. Мы пошли к сотруднице, и милейшая
женщина долго угощала нас свежими овощами, молоком, творогом и прочими
вкусностями.
На следующий день мы сели на рейсовый автобус и отправились дальше.
Там мы пересели на "ракету" и на ней, миновав несколько шлюзов, доехали
до Усть-Каменогорска. Пейзаж на редкость тоскливый: голые каменистые берега
реки, а по берегам степь с какими-то колючками и камнями... Ни кустика,
ни деревца.
В Усть-Каменогорске мы долго пытались поселиться в гостинице, но не
преуспели: во-первых, у Гоши не было паспорта, ведь он болгарин, а во-вторых,
все администраторы приходили в ужас при мысли о том, что мы хотим жить
вчетвером в одном номере. Да и цены там были нам не по карману... В конце
концов мы попросились в комнату в студенческой общаге, и провели там три
дня. До поезда в Барнауле все равно оставалось много времени... Мы ездили
по городу, гуляли по книжным магазинам, пытались научиться ездить на городских
автобусах... Дело в том, что там все автобусы - экспрессы, они пропускают
три-четыре остановки, потом едут дальше еще пару километров и снова останавливаются.
А другой автобус, идущий по похожему маршруту, останавливается на других
остановках. Поначалу мы не иогли попасть с первой попытки туда, куда хотели,
но потом привыкли.
Билеты на поезд мы купили на второй день. Был конец августа, и в кассе висело объявление, что билетов на Москву нет и не будет до 12-ого сентября! А мы взяли билеты на местный поезд, в общий вагон (других билетов не было, да и эти скоро кончились). В этот злосчастный поезд мы еле-еле влезли! Он пришел набитый, а людей с билетами было немало. Люди сидели по пятнадцать человек в каждом купе, а новые лезли через двери, через окно нерабочего тамбура... Мы всю дорогу, все 12 часов, просидели в проходе на своих рюкзаках. Точнее, сначала мы и сесть не могли, т.к. некуда было положить рюкзаки. А потом мы отвоевали половину третьей полки, и спали на ней по-очереди. Было жарко и душно, ревели чьи-то дети, ругались взрослые... Народу в вагоне было человек двести, не меньше... Жуть!
В конце концов мы добрались до Барнаула, встретились с Митей и Антоном,
долго расспрашивали их, много рассказывали сами... В поезд мы садились
с полным котелком горячего супа, который мы сварили прямо на вокзале. А
потом мы закрывались в своем купе, открывали окно, и готовили еду на нашем
гексогазе - горелке на сухом спирте. Правда, мы на всякий случай закрывали
миской датчик дыма в купе... Таким образом, всю обратную дорогу мы питались
горячей кашей!
Интересный получился поход! Нам настолько понравилось ходить вчетвером,
что мы всю зиму проходили так на разные небольшие выходы в лес, а на следующий
год снова отправились на Алтай, причем тем же составом. Но это - тема для
отдельного рассказа.
** Вообще-то мы прошли Иолдо-Айры (либо, по некоторым
картам, Немыцкого западный), а потом Иолдо-Айры Центр.
возврат
*** Есть еще одна - специальная туристическая человек
на ...дцать и баня по - черному.
возврат